|
— Ты нашел себе другую? — И она снова, еще больней ущипнула его за ухо.
— Что ты делаешь? — дернулся он.
 — Ласкаю тебя, — ехидно протянула Мария и, приблизив к нему лицо, спросила в упор: — Почему ты выбрал именно эту ночь?
Ей все известно, удивился Христо, по откуда — от Стоила?
— Это что, допрос?
— Хочешь, я скажу тебе кое-что заслуживающее внимания? — спросила она улыбаясь и, подождав, сама ответила: — Не хочешь, понимаю.
— Слишком много ты понимаешь, — бросил Караджов. Главного — о его сегодняшнем разговоре с Софией — еще не зпал никто.
— Ты решил сматывать удочки, — быстро сказала Мария.
— Что ты имеешь в виду? — удивился он.
— Женщину не проведешь, — добавила она.
Караджов придвинулся ближе, нащупал ее руку. Мягким, но решительным движением она высвободила се.
— Оставь.
— Да что с тобой?
— Прекратим этот разговор, — вздохнула Мария. — Расскажи лучше, как ты провел время за границей. Немки, должно быть, порядком тебя измотали? — Она знала о завтрашнем совещании, но решила не спрашивать, а немки ее и вовсе не интересовали.
Караджов немного успокоился: обычная женская ревность, тем более что по возвращении, да и задолго до отъезда, оп действительно по нашел времени повидаться с пей.
— Ты что, ревнуешь? — спросил он, повеселев.
— Ха! — воскликнула Мария, но тут же переменила тон: — Ты так осунулся—у тебя неприятности?
Караджов навострил уши: знает она или это чисто женская интуиция?
— Ничего особенного, заводские будни. А что?
— Просто так, я же любопытна. Разве пот?
— Как все женщины...
— Я знала, что ты это скажешь. А вот ты ни за что не угадаешь, что я сейчас скажу... В прошлый четверг мой Стоил и твоя Диманка устроили интимное рандеву. — Она помолчала, вслушиваясь в его шумное дыхание. — Ездили в Боровец, пили и ворковали за отдаленным столиком, а потом выскользнули поодиночке наружу и скрылись в лесу... Во мраке аллеи любви! — не удержалась она от ехидства.
Христо не ответил. По его сопению нетрудно было догадаться, как он волнуется. Выждав немного, Мария спросила:
— Почему ты молчишь?
|
